Образ Сталина
alex_pav_ivanov
После культа
В 2009 году мы увидели парадные портреты Сталина на официальной демонстрации. И это была не оппозиционная сходка, но пышный ритуал великой державы. Конечно, речь идет не о современной России, а о КНР. Китай показал, что можно развиваться, не перечеркивая прошлого, не воюя с ним. И рачительное отношение к истории – без истерик и покаяния «с больной головы на здоровую» – вовсе не мешает реформам, не мешает развитию. А у нас – даже восстановление станции метро «Курская» во всем великолепии триумфального сталинского стиля вызывает протесты либеральной интеллигенции: как же так, восстановили в золоте строку из гимна с упоминанием вождя, восстановили надпись «За Родину, за Сталина!»… Надпись действительно можно замазать, стереть, но все равно праздничную незаурядную архитектуру будут называть сталинской – и этого уже не сотрешь. Эстетика большого стиля в нашей стране связана с именем Сталина, и коллективными письмами ее не победить.
Стоит только заговорить о Сталине – и снова миф идет войной на миф.
Борьба со Сталиным и со сталинизмом стала сакральным интеллигентским ритуалом. Для многих это остается делом жизни и через 56 лет после смерти вождя – бороться со Сталиным, искоренять, бить в набат.
Самые прогрессивные господа продолжают демонизировать Сталина, повторяя, как страшное заклинание, словечко «ГУЛАГ», как будто современное «ФСИН» или «ГУИН» звучит веселее, как будто системный уклад современного архипелага ГУИН (в условиях ХХI века!) справедливее и цивилизованнее сталинских лагерей, существовавших в контексте 1930-х. А нет бы открыть Сталина – старенький том «Вопросов ленинизма». Там за каждой страницей – великий труженик, упорный, настойчивый строитель. То неумолимый жрец, то фольклорный мудрец, то простак. К простоте, к ясности Сталин стремился всегда – он был прагматически нацелен на результат, и в каждой фразе он выбирает черный хлеб и отказывается от экзотических излишеств. Суровый, насущный Сталин. Именно такой правитель и должен был появиться из хаоса Гражданской войны. Не аккуратный департаментский чиновник и не прекраснодушный мягкотелый прожектер, а вот такой царь-работник из гущи народной – во всем идущий до конца, не считаясь с жертвами.
Западная массовая культура воспринимает Сталина как кровавого восточного диктатора и суперантисемита. Все – в соответствии с новейшими стереотипами. Ведь необходим голливудский злодей, которого можно задним числом зачислить в международные преступники, уровнять с Гитлером, чтобы и России навсегда прижать хвост…
Антисталинизм стал магистральной идеологической базой хрущевской оттепели и горбачевской перестройки. Каноны антисталинизма создавали бывшие политзаключенные, реабилитированные в 1950-е годы, и выходцы из семей, пострадавших в годы репрессий. Сталинское тридцатилетие в истории России не было идиллическим, оно не пахнет фиалками – и появление радикальных критиков сталинизма вполне закономерно. Но была и есть и другая Россия! Ходили по вагонам инвалиды, продававшие самиздатовские брошюрки с фотографиями генералиссимуса. Их никто не организовывал! Они были служителями народного культа.
На ХХ съезде выдвиженец Сталина Хрущев решился атаковать покойного вождя. Тот съезд многим перевернул сознание – вплоть до суицидальных настроений. Рухнули идеалы. Герой песенки Александра Галича восклицал: «Оказался наш отец не отцом, а сукою». Да, именно отец – уж так воспринимали Сталина. А разочарование в отце всегда болезненно. Началась кампания по борьбе с «культом». Издержки разоблачений Сталина не были секретом для Хрущева. Он не раз пытался сгладить болезненное впечатление от ХХ съезда, пытался «отделить мух от котлет» и на аптечных весах рассчитать заслуги и ошибки вождя:
«Некоторые товарищи односторонне, неправильно поняли существо партийной критики культа личности Сталина. Они пытались истолковать эту критику как огульное отрицание положительной роли И.В. Сталина в жизни нашей партии и страны и встали на ложный путь предвзятого выискивания только теневых сторон и ошибок в истории борьбы нашего народа за победу социализма, игнорируя всемирно-исторические успехи советской страны в строительстве социализма. В беседе с редактором американской газеты «Нью-Йорк таймс», отвечая на его вопрос – «Какое место займет Сталин в истории?» – я сказал, что Сталин займет должное место в истории Советского Союза. У него были большие недостатки, но Сталин был преданным марксистом-ленинцем, преданным и стойким революционером. Сталин допустил много ошибок в последний период своей деятельности, но он и сделал много полезного для нашей страны, для нашей партии, для всего международного рабочего движения. Наша партия, советский народ будут помнить Сталина и воздавать ему должное. Для того, чтобы правильно понять существо партийной критики культа личности, надо глубоко осознать, что в деятельности товарища Сталина мы видим две стороны: положительную, которую мы поддерживаем и глубоко ценим, и отрицательную, которую критикуем, осуждаем и отвергаем. И.В. Сталин в течение длительного времени занимал руководящее положение в составе ЦК нашей партии. Вся его деятельность связана с осуществлением великих социалистических преобразований в нашей стране. <…> Строительство социализма в СССР осуществлялось в обстановке ожесточенной борьбы с классовыми врагами и их агентурой в партии – с троцкистами, зиновьевцами, бухаринцами и буржуазными националистами. Это была политическая борьба. Партия правильно сделала, разоблачив их, как противников ленинизма, противников социалистического строительства в нашей стране. Политически они осуждены, и осуждены справедливо. В этой борьбе Сталин сделал полезное дело».
Так говорил Хрущев в 1957 году, после XX съезда. Неугомонный Никита Сергеевич не был последователен, его логика – логика колебаний и шатаний. Через несколько лет, на XXII съезде, Хрущев оказался вдохновителем еще более радикального ниспровержения Сталина. Все ошибки, о которых предупреждал Хрущев в 57-м, были им совершены в 1961-м, а потом – новое отступление, новая попытка устроить идеологические заморозки. Политический прагматизм сменяла истерика. Хрущев выглядел то несгибаемым советским патриотом сталинского закала, то самовлюбленным демагогом.
Сталина изгнали из советского обихода. Под покровом ночи вынесли из Мавзолея. Даже памятника над новой могилой у Кремлевской стены не было. Острословы предлагали поставить памятник Иосифу Джугашвили, как участнику тифлисской демонстрации. А Ярослав Смеляков (да, он при Сталине сидел, но не обвинял вождя в своей личной трагедии!) вовсе не шутил, когда писал:
На главной площади страны,
невдалеке от Спасской башни,
под сенью каменной стены
лежит в могиле вождь вчерашний.
Над местом, где закопан он
без ритуалов и рыданий,
нет наклонившихся знамен
и нет скорбящих изваяний,
ни обелиска, ни креста,
ни караульного солдата —
лишь только голая плита
и две решающие даты,
да чья-то женская рука
с томящей нежностью и силой
два безымянные цветка
к его надгробью положила.
Взвешенное отношение к сталинскому наследию не возобладало. Хрущевская кампания обернулась выкорчевыванием памятников, сведением счетов… Молодая интеллигенция – шестидесятники, как прозвали их по аналогии с XIX веком – противопоставила сталинской «железной руке» гуманизм и человечность «ленинских принципов». Консерватизму противопоставили вольнолюбивый дух «ищущей молодости». Пышному плакатному соцреализму – жизнеподобный неореализм, в котором революционная романтика представала не в глянцевых образах сверхчеловеков. Вместо итальянских карнизов, пролетарских скульптур и дородных колонн на главные площади городов пришли неоштукатуренные кирпичные кубы, а в предместьях воцарились пятиэтажки унылых марких цветов. В истории культуры разнообразно реализовалось оттепельное поколение – и это радостно. Если бы только при этом не демонизировали Сталина, не воевали с собственным прошлым… Создавая собственные художественные миры, не нужно было высокомерно перечеркивать свершения сталинского поколения. Прошло время – и мы научились восхищаться «тоталитарным» искусством «времен культа». В сталинские годы написаны лучшие книги Шолохова, лучшие стихи Твардовского и Симонова, симфонии Прокофьева и Шостаковича, песни Дунаевского, Блантера, Хренникова. Построены лучшие дома и подземные залы Жолтовского, Полякова, Душкина… Это не однообразное тоталитарное варево, у каждого художника – узнаваемый почерк, неповторимый путь и бездушных готовых клише, право, поменее, чем у позднейших поколений. И все это поднялось не «вопреки», а на победной волне сталинского века. В 1960—1970 годы трудно было оценить значение сталинского века. Тогда многим представлялось, что политическая стабильность и статус сверхдержавы – это нечто неизменное, от века присущее России «само собой». Сталинское кровопролитие бросалось в глаза, а достижения, казалось, легко было превзойти в век атомных бомб и космических полетов. Позволял проницательно оценить Сталина только осмысленный трудовой управленческий опыт, когда вдоль и поперек изъезжено российское бездорожье, когда судьбы тысяч людей прошли через сердце, когда назубок известно, почем фунт лиха… Одним из уникальных управленцев в истории России был Дмитрий Федорович Устинов. В книге воспоминаний «Во имя победы» (она была издана на излете брежневского правления) маршал Устинов отдал должное «уникальной работоспособности Сталина» и рассказал о нем как о выдающемся, почти идеальном политическом деятеле.
В середине 1960-х сталинские выдвиженцы, руководители СССР Л.И. Брежнев и А.Н. Косыгин сглаживали хрущевские перегибы. Издательствам и СМИ не рекомендовалось публиковать антисталинские опусы. Брежнев снимает заговор молчания вокруг Сталина, упомянув его в торжественной речи по случаю 20-летия Победы. Тогда-то и раздался шквал аплодисментов, который надолго, если не навсегда, останется в истории. Уже в 1966 году вожди СССР прочитали «письмо интеллигенции» против реабилитации Сталина, против пересмотра идей ХХ съезда. Интеллигенты предостерегали от реабилитации Сталина, которую-де могут воспринять в мире как нашу капитуляцию перед Мао… Воззвание апологетов ХХ съезда подписали академик Капица, режиссеры Ромм, Товстоногов, Ефремов, балерина Плисецкая, актер Смоктуновский…
В 1969-м нельзя было пройти мимо столетия Сталина. На экраны вышел первый фильм киноэпопеи Юрия Озерова «Освобождение». Юрий Озеров – сам фронтовик – на свой страх и риск вписал в сценарий сцены со Сталиным. Впервые после ХХ съезда Сталина почтительно показывали на киноэкране. Зрители фильма вряд ли могли расслышать реплики вождя: они тонули в аплодисментах. Экранному Сталину устраивали овации! Мудрый полководец в строгом кителе, каким представил Сталина актер Бухути Закариадзе, оставался всенародным лидером и в 69-м году.
Михаил Эдишерович Чиаурели – «придворный» кинорежиссер Сталина, создавший запрещенные при Хрущеве эпические кинополотна о вожде «Великое зарево», «Падение Берлина», «Клятва», «Незабываемый 1919-й» – в 1969-м был редким гостем в Москве, работал в Грузии. Он ушел из большого кино, но в первые брежневские годы отдышался от травли и занялся мультипликацией. К 90-летию Сталина (разумеется, это не афишировалось) он выпускает мультфильм «Как мыши Кота хоронили», в котором иронически намекал наследникам Сталина: кто есть кто.
Идеологи ЦК разрабатывали программу, которую называли «реабилитацией Сталина». Но дезавуировать документы ХХ и ХХII съездов ЦК не мог, это противоречило осторожному брежневскому стилю. В Политбюро состоялась острая дискуссия, о которой мы имеем представление по неполным и отредактированным записям. Косыгин поддержал программу Суслова, но председатель Верховного Совета Н.В. Подгорный счел нужным «показать власть» и, по существу, возглавил антисталинское лобби в ЦК. Активно поддерживал Подгорного А.Я. Пельше. Брежнев выбрал компромиссное решение: к юбилею в «Правде» вышла уважительная юбилейная статья, но никаких иных почестей Сталину не воздавалось. Правда, памятник на могиле вскоре установили: скульптор Томский продолжил свою сталиниану.
Следующий этап реабилитации Сталина намечался к сорокалетию Победы. Работая над «Блокадной книгой», писатель Даниил Гранин встретился с А.Н. Косыгиным – уполномоченным Государственного Комитета Обороны блокадного Ленинграда. Когда в одном из вопросов писателя прозвучало (намеком!) пренебрежение к Сталину – сдержанный и хладнокровный Косыгин ударил кулаком по столу: «Не вам судить о Сталине!» – и резко свернул беседу. Быть может, Косыгин раздосадовался, четко увидев перед собой представителя интеллигенции, которая всеми силами препятствовала окончательной реабилитации Сталина.
И все-таки дело шло к восстановлению доброго имени генералиссимуса. Сталин оставался популярнее, чем любой из действующих политиков. Сталинистов обрадовали воспоминания авиаконструктора Яковлева, не пожалевшего для вождя добрых слов. Тогда же вышли в свет мемуары Устинова, о которых мы уже вспоминали. А книги членов Политбюро – это же готовые догмы, они в простоте слова не проронят. Ю.В. Андропов неожиданно привечает поэта-сталиниста Феликса Чуева, а сын Андропова пишет просталинскую монографию «На перекрестке двух стратегий» о предвоенном международном положении. Чаковский издает роман «Победа», а режиссер Матвеев его экранизирует в духе сталинских картин Чиаурели.
В 1984 году не было в СССР более влиятельного человека, чем Д.Ф. Устинов. В последний год жизни маршала вернули партбилет В.М. Молотову. На заседании Политбюро, обсуждая Молотова, Устинов высказался эмоционально: «А на мой взгляд, Маленкова и Кагановича надо было бы тоже восстановить в партии. Это все же были деятели, руководители. Скажу прямо, что если бы не Хрущев, то решение об исключении этих людей из партии принято не было бы. Вообще, не было бы тех вопиющих безобразий, которые допустил Хрущев по отношению к Сталину. Сталин, что бы там ни говорилось, – это наша история. Ни один враг не принес столько бед, сколько принес нам Хрущев своей политикой в отношении прошлого нашей партии и государства, а также и в отношении Сталина.
Громыко: На мой взгляд, надо восстановить в партии эту двойку. Они входили в состав руководства партии и государства, долгие годы руководили определенными участками работы. Сомневаюсь, что это были люди недостойные. Для Хрущева главная задача заключалась в том, чтобы решить кадровые вопросы, а не выявить ошибки, допущенные отдельными людьми. <…>
Тихонов: Да, если бы не Хрущев, они не были бы исключены из партии. Он нас, нашу политику запачкал и очернил в глазах всего мира.
Чебриков: Кроме того, при Хрущеве ряд лиц был вообще незаконно реабилитирован. Дело в том, что они были наказаны вполне правильно. Возьмите, например, Солженицына. <…>
Устинов: В оценке деятельности Хрущева я, как говорится, стою насмерть. Он нам очень навредил. Подумайте только, что он сделал с нашей историей, со Сталиным.
Громыко: По положительному образу Советского Союза в глазах внешнего мира он нанес непоправимый удар.
Устинов: Не секрет, что западники нас никогда не любили. Но Хрущев им дал в руки такие аргументы, такой материал, который нас опорочил на долгие годы».
Намечалась просталинская кампания, которая бы увеличила популярность правительства в народе, но не среди интеллигенции… Горбачев выбрал иной путь – красоваться перед интеллигенцией и Западом, клеймя «плебейского» Сталина. Что случилось потом и каким ненадежным тылом для нобелевского лауреата стала либеральная интеллигенция – мы знаем.
Сталин, которого уважали в армии, уважали в рабочей среде, стал пугалом для интеллигенции. Гордецы не простили ему «борьбы с космополитизмом» и готовы были перебить сколько угодно горшков, чтобы только отомстить человеку, который посмел сказать: «Простой крестьянин не пойдет из-за пустяка кланяться, не станет ломать шапку, а вот у интеллигенции не хватает достоинства, патриотизма, понимания той роли, которую играет Россия… Надо противопоставлять отношению к этому вопросу таких людей… отношение простых бойцов, солдат, простых людей». А ведь прав оказался Сталин, не ошибся в диагнозе – и мы видали, как наши интеллигенты все готовы были променять за поездки на Запад, за джинсы и «Битлз». Так было. И «низкопоклонство перед Западом» – это не придумка Сталина, не провокация, а опасная болезнь.
Сталинская прививка против космополитизма позволила нам в ХХ веке не потерять национальную сущность, не перелицевать всю страну под стандартный общемировой «Макдональдс». Мы и сегодня в большей мере, чем, например, немцы или скандинавы, обладаем языковой, культурной независимостью – во многом благодаря именно сталинскому патриотизму, который не с неба на нас свалился. За патриотизм пришлось бороться.
Уверен: если бы не «борьба с космополитизмом», позднейшие комментаторы были бы куда милосерднее к победителю Гитлера, может статься, и 37-й год постарались бы забыть. Но демонстративное поклонение русскому народу, русской истории общечеловеки не прощают! Сталин рискнул стать лидером большинства, беспощадным к меньшинству. А большинство не склонно было обвинять Сталина в войнах, лишениях, в репрессиях и казнях. Оно умело быть смиренным и великодушным. Михаил Сергеевич Горбачев оказался президентом меньшинства…
Горбачевская борьба со сталинизмом – одна из самых странных пропагандистских кампаний в истории. Она загадочна, как все иррациональное. Еще в мае 1985-го молодой генсек Горбачев, подобно Брежневу, удостоился бурной овации, когда почтительно упомянул Сталина в праздничной речи к сорокалетию Победы. В ноябре 1986-го в телевизионных программах о революции неожиданно зазвучали фамилии соратников Ленина, расстрелянных в 1930-е. Это был пролог большой антисталинской эпопеи. В 1987-м в журнале «Дружба народов» вышел роман Рыбакова «Дети Арбата», в журнале «Огонек» – статья Карякина «Ждановская жидкость» и еще десятки громких разоблачительных публикаций о сталинской эпохе – в том числе и научных, с позиций официозного марксизма-ленинизма. «Неделя» перепечатала стихи Евтушенко «Наследники Сталина», не публиковавшиеся с хрущевских времен. И – океаны публицистики, от наукообразной до сенсационной. Стало понятно, что отныне Сталин отвечает за все.
Вдумаемся: тридцать лет и три года СССР развивался без Сталина. ХХ и ХХII съезды КПСС осудили «культ личности». В хрущевские годы выходили антисталинские книги, фильмы, проводились антисталинские политинформации. На этих вольнолюбивых дрожжах выросло интеллигентское поколение. К 86-му году Сталин был уже позапрошлым звеном в истории СССР. Да, сталинские скрижали оставались фундаментом империи, и некоторые принципы сталинской державы не годились для 80-х годов. Сталин и сам был диалектиком и не допускал догматической консервации собственных методов. Наверное, нужно было перестраивать, переустраивать сталинский уклад. Но не идти войной на позапрошлую эпоху, не взрывать первые этажи здания, разгуливая по стройплощадке на уровне десятого этажа. Мы безответственно, самоупоенно заигрались в разоблачение прошлого.
Сталина ниспровергали с таким воспаленным экстазом, что метафора из фильма «Покаяние», в котором героиня систематически выкапывала из могилы тело диктатора Варлама, теперь казалась слишком мягкой. «Покаяние», кстати, тоже вышло на экраны именно в 87-м. Отметим, что Т. Абуладзе снял свою картину еще в 1984-м, когда борьба со Сталиным не могла быть конъюнктурной, когда на «Мосфильме» орденоносный Евгений Матвеев снимал свою «Победу», когда…
Абуладзе очень точно показал, как попытка свести счеты с прошлым оборачивается отвратительным гробокопательством – навязчивой некрофобией, которая разрушает нас, превращает в зашоренных маньяков антисталинизма.
Перестройщики поведали нам, что Сталин, оказывается, был агентом царской охранки, провокатором по кличке Фикус. Он убил жену. Потом убил всех врагов и соратников, загнал в ГУЛАГ полстраны, развязал войну, которую едва не проиграл. Он виновен во всех жертвах войны! А также – в отвратительной сталинской архитектуре. А еще – он виноват в том, что говорил с грузинским акцентом и носил усы. За особую жестокость его полагалось разоблачительно называть «Усатым». Даже трубку Сталин курил неправильно! Один знаток так и заявил: по фотографиям и кинохронике я вижу, что Сталин – никакой не курильщик трубок, не достоин он этого звания! Рисовали образ уголовника, пахана, вора в законе. Посредственностью (правда, выдающейся) называл Сталина Троцкий… Эту фразу взяли на вооружение лучшие шансонье перестройки.
До абсурда ниспровергатели доходили с изяществом расписной бабочки. Леонид Баткин отказывал Сталину даже в зловещем величии. В длинном эмоциональном эссе, которое стало для Баткина звездным часом, он доказывал серость, ничтожность, неполноценность Сталина. Кто такой Сталин? Да это же пустое место, невежа, жалкий шут!.. И борьбе с этим жалким шутом Баткин готов отдать все силы? Сталин – ничтожество? Но самые светлые головы интеллигенции видели смысл жизни в оплевывании этого ничтожества.
В 1987-м Сталину противопоставляли ленинизм. В хрущевские времена боролись с культом Сталина, в горбачевские – ниспровергателей интересовала не только личность. В прицеле идеологов замаячили основы сталинской державы, культ государства. Идеальный Ленин в понимании 87-го – идеолог НЭПа, полемист, сторонник дискуссий и парламентаризма (именно в этом ключе понимался классический революционный лозунг «Вся власть Советам!»). Парламент воспринимался как вожделенная противоположность гнилому бюрократическому аппарату. Аппарат – детище Сталина – проклинали на все лады. От слов «аппаратчик», «номенклатурщик», «функционер», «административно-командная система» веяло иррациональным ужасом. Эти слова полагалось произносить с праведным гневом. Сам Горбачев в программном выступлении именно бюрократию назвал тем «механизмом торможения», который мешает перестройке. Альтернативой сталинизму считали социализм по Бухарину. Впрочем, перестроечный климат переменчив, и Бухарин гарцевал на пьедестале месяцев восемь, не более. Логика 1987-го была скомканной, но эмоциональные прорабы перестройки не видели противоречий в цепочке «Ленин – Советы – НЭП – Бухарин». Главный магнит политических страстей – денежные, имущественные отношения, вопрос собственности. И очень скоро невнятные лозунги антисталинского «очищенного социализма» уступили место стремлению к частной собственности, к индивидуализму, к торжеству «права сильного», наконец, к агрессивному национализму. Иначе и быть не могло. Уж к этим ценностям ни Ленина, ни Бухарина было не пристегнуть. И у недавних коммунистов, снявших пыльные шлемы, появились новые политические идеалы – Тэтчер, Пиночет, Солженицын… Шестидесятники, верные идеям «очищенного социализма», уже выглядели мамонтами, добродушными идеалистами. Вот ведь как, достаточно было выдернуть из конструкции Сталина и сталинские ценности – индустриализацию, коллективизацию, культурную революцию, мобилизационную идеологию «осажденной крепости» – и рухнул социализм. Выдернув сталинский пласт из Истории, мы проиграли последнее десятилетие ХХ века – и из «народа-победителя» стали народом-банкротом. Прежде всего – в собственном сознании.
А правитель, не дрогнувший, когда немец был под Москвой, устоявший, когда Трумэн приставил к виску нашей страны атомное дуло, – бессмертен. Как Александр Невский, Иван Великий, Иван Грозный, как Петр… Как те, кого он называл и кого подразумевал 7 ноября 1941 года, когда заснеженные полки шли в бой, скашивая глаза на трибуны Мавзолея. В годы перестройки уничтожался сталинизм, уничтожались традиции сталинских выдвиженцев – героев этой книги. А вскоре временщики уже делили их наследие, которое отроду было государственным, народным, подчас – партийным, а теперь попало в частные руки. (Информации об авторе статьи не имею, но полностью с ним согласен )

Алкоголь-беда!
alex_pav_ivanov
Стихотворение написанное на основе реальных событий



«Слышь, Федя, где рюкзак колхозный?
Возьмём картошку в гараже.
Пойдём, сынок, пока не поздно,
А то девятый час уже.
Декабрь – опять аврал у мамы,
Две смены с ночи до утра…
Поужинаем нынче сами.
Да не копайся ты, пора».
Он долго рассуждал дорогой
О том, чем кормится семья,
Не магазином, слава Богу,
А что картошка есть своя.
Придя в гараж, отец машину
Погладил ласково рукой.
Подумал, повернулся к сыну
И говорит ему: «Постой,
Я кое-что придумал, Федя,
Ты здесь побудь пока внутри…
Я прогуляюсь до соседа,
А ты картошки набери.
Поговорю насчет резины…
Дверь я запру…» и он ушел
К соседу – мимо магазина,
Чтоб было, с чем присесть за стол.
…Проснулся дома на рассвете.
В прихожей свет, разбит трельяж…
Все тихо! Сына дома нету!
И вдруг, как обухом: «гараж!…»
Не помня как, полуодетый,
Добрался он до гаража.
Хрипел, как зверь: «Сыночек, где ты?!»
Стуча зубами и дрожа,
От ужаса землисто-серый,
Ключом нащупал щель замка…
Не глядя, как к железной двери
Примерзла голая рука,
Рванул…
Пронзителен и тонок
Замерших петель ржавый стон…
И в ледяных слезах ребенок
Упал со стуком на бетон…

…Скрипя, покачивалось тело
В петле ремéнной на крюке.
А в Пищеторг письмо летело:
«План снова выполнен везде».

Куда ведут ревнители «культурного» винопития
alex_pav_ivanov
Распространение пьянства в той или иной степени невольно ассоциировалось с неграмотностью и бескультурьем народа. Известно, что пьянство никогда не приходит в народ само по себе. Оно, как правило, насаждается теми, кто наживается на производстве и продаже спиртными «напитками». Чем менее грамотен народ, тем больше находится хищников, стремящихся его споить и оболванить.

Методы насаждения пьянства иногда принимали безобразные формы. После введения царской монополии на водку в XVI веке так называемые «целовальники» (т.е. люди, которые целовали крест, что будут распространять водку честно и праведно) в своем стремлении к наживе быстро забывали о своем обещании.

Сохранился документ, дающий представление о распространении водки среди населения. «Я, государь, — писал царю один из целовальников, — никому не норовил, правил твои государевы доходы нещадно, побивал насмерть».

Была и другая форма распространения водки. Это спаивание народа в корчмах и кабаках. Исследования, проведенные в западной России, показали, что одно питейное заведение приходится на 250-300 «душ обоего пола». В течение нескольких столетий кабак был буквально разорителем крестьянских семей. Кабатчики, отлично зная наркотические свойства алкоголя, охотно угощали крестьян, пока у тех не появлялась тяга к спиртному. Тогда начинался грабеж. Неграмотный, темный, забитый крестьянин становился легкой добычей владельца кабака, продававшего спиртное с огромной для себя выгодой.

Крестьянин, сделавшийся по вине кабатчика алкоголиком, пропивал все, что возможно, отдавая за бесценок все свое имущество, вплоть до-последней одежды, и попадал в безысходную кабалу к ростовщику-кабатчику. Кабак был гибельным притоном отнимавшим у крестьян состояние, честь и человеческое достоинство. Нередко весь урожай, собранный крестьянской семьей уходил все тому же кабатчику.

Г.Р. Державин писал, что многие помещики Белоруссии отдавали в своих деревнях винную торговлю на откуп иноверцам. Оговаривались условия, по которым крестьяне ничего для себя нужного не могли ни купить, ни взять в долг ни у кого, кроме этих откупщиков, а также ничего из своих продуктов не могли. Продать никому, кроме этих откупщиков. Конечно, у крестьян все покупалось задешево, а продавалось им по ценам, в несколько раз превышающим истинные. Таким образом, доводились до нищеты целые деревни.

Чтобы получать больше прибыли, вино продавали не только днем, но и ночью. А у пьяных крестьян выманивали не только хлеб насущный, но и в земле посеянный, хлебопашенные орудия, имущество, время, здоровье и саму жизнь. (Г.Р. Державин, Собрание сочинений, т. 7,СПб, 1872, с 229-283).

Среди обывателей, ненавидящих Россию, широко распространено измышление о том, что пьянство — это национальная черта русских. Авторы подобных вымыслов сознательно клевещут на русский народ. Алкоголизм, как и другой вид наркомании — курение табака, — пришел на русскую землю извне, значительно позднее, чем в другие страны Европы.

Первый кабак был открыт в Московском государстве в начале XVI столетия — и в 1550 году был уничтожен по приказу государственных властей как рассадник заразы. Позднее царское правительство с целью наполнения казны расширило торговлю водкой, прибегая к различным мерам, чтобы приучить народ к употреблению алкоголя. Рьяными помощниками в этом деле оказались представители не русской национальности, которые, сами не употребляя водки, упорно насаждали это зло среди русского народа, не зная жалости и не внемля слезами жен и матерей. Эти люди знали наркотические свойства алкоголя; кроме того, они учитывали некоторые особенности русского характера: общительность, веселье, щедрость. Они пользовались поддержкой властей, которым также была выгодна широкая продажа винных изделий, и наживали огромные барыши на разорении нашего народа.

В 1886 г. из 1630 питейных заведений Минской губернии лицам не православного вероисповедания принадлежало 1548. Это 95% от общего числа торговых точек, распространявших несчастья и страдания, источников разорения, роста преступности, разбитых семей, болезней, вызываемых алкоголем (А.П. Субботин. В черте еврейской оседлости. СПб, 1888. С.21).

Изучение истории распространения пьянства и курения в нашей стране показывает, что те, кто утверждает, будто пьянство — национальная черта русского народа, цинично извращают историческую правду, стараясь скрыть чудовищную роль представителей некоторых народов в распространении этой вредной привычки среди русских людей. Эти «распространители» получали огромную выгоду, обогащаясь на разорении и нравственном разложении народа.

Не совсем понятно, почему и в наше время это малопочтенное занятие — распространение и пропаганду пьянства — продолжают так же представители не русского народа (в огромном большинстве случаев). Правда, некоторые из них носят русские фамилии, присвоенные не по праву.

Несмотря на то, что после революции произошли резкие изменения в социальной и культурной жизни нашего народа, пьянство спустя 65 лет после Октября, не только не уменьшилось, но и значительно возросло.

За это время страна пережила несколько периодов, которые очень отличались как официальным отношением к алкоголю, так и уровнем потребления алкогольных «напитков».

В 1914 г. в начале I Мировой войны под влиянием патриотических общественных сил был введен закон о трезвости, который запрещал торговлю всеми видами винных изделий. Этот, так называемый «сухой закон», дал положительные результаты: резко снизилось количество преступлений, уменьшилось число заболеваний, особенно психических, связанных с употреблением алкоголя.

После революции партия большевиков закрепила установленный в стране «сухой закон». Более того, В. И. Ленин и на будущее время предусматривал категорический отказ от производства и продажи алкогольных «напитков». На Х съезде РКП(б) он говорил: «Я думаю, что в отличие от капиталистических стран, которые пускают в ход такие вещи, как водка и прочий дурман, мы этого не допустим». (В.И. Ленин. Полное собрание сочинений, изд. 5, т. 43, с. 326).

19 декабря 1919 г. СНК РСФСР издал постановление, согласно которому на территории РСФСР воспрещалось изготовление спирта и алкогольных «напитков». За изготовление, хранение, приобретение, продажу, пронос и провоз спирта, а также за изготовление и хранение для продажи всякого рода крепких спиртных «напитков» предусматривалось уголовное наказание.

В 20-е годы противоалкогольная работа велась под лозунгом:

«Алкоголь и советская власть несовместимы». Это привело к тому, что душевое потребление алкоголя приблизилось к нулю. По данным статистики, в 1916-1921 гг. совершались лишь «единичные преступления», связанные с алкоголем.

В октябре 1925 г. Троцкий, Зиновьев и некоторые члены ЦК настояли на принятии решения о введении винной монополии и свободной продажи алкогольных «напитков»: «как временной мере необычного свойства». С 1925 г. распространение пьянства в нашей стране пошло по восходящей кривой.

Люди, которые за прошедшие десять лет привыкли к здоровому образу жизни и трезвым обычаям, не сразу смирились с распространением этого зла. Именно в это время начали формироваться трезвеннические движения. Был выдвинут призыв: к концу пятилетки полностью прекратить производство. И продажу алкогольных изделий.

Эти трезвеннические движения, не будучи поддержаны государством, конечно, не могли принести полное отрезвление, но надолго затормозили темпы роста алкоголизма в стране. Кроме того, печатью в те года руководили люди, которые строго следили за тем, чтобы в средства массовой информации не просочилась ни явная, ни замаскированная пропаганда пьянства. Говорить в печати о допустимости каких-то «умеренных доз» алкоголя было позорно.

Много позже под влиянием каких-то сил наши СМИ забыли о своем основном долге — нести правду народу — и в стремлении угодить ревнителям пьянства стали публиковать не только непроверенные, но и просто лживые сообщения, направленные на алкогольное разложение народа.

Во время Великой Отечественной войны с ее неисчислимыми бедствиями люди мало думали о водке.

Войны, вернувшиеся с войны с тяжелыми решениями, по существу инвалидами, по-разному отнеслись к своему состоянию.

Мой знакомый вернулся с фронта после ранения, делавшего его, казалось, совершенно нетрудоспособным. Но это был человек недюжинного ума и сильной воли. Он употребил все силы на то, чтобы получить образование. Закончил институт, затем аспирантуру, защитил диссертацию, стал профессором, заведующим кафедрой русской литературы. Он — автор многих научных трудов, в том числе, монографий, сделавших его имя широко известным в стране. Он не пьет и не курит, но с удовольствием принимает участие в компаниях, где любят пошутить, рассказать веселые случаи, спеть русские песни.

Мы знаем тысячи таких людей. К сожалению, были и другие, которые на фронте показывали образцы отваги, мужества, ловкости и изобретательности, ума и силы воли. Но, получив ранение и инвалидность, опускались, начинали пить и, в конце концов, погибали для семьи, общества и становились в тягость самим себе.

Не могу не упомянуть обычай выдавать бойцам водку перед атакой. Этот обычай, по мнению. Одного моего знакомого генерала, стал причиной огромного количества дополнительных жертв. Мне рассказывал мой блокадный друг Александр Георгиевич: «Когда нам перед атакой выдавали водку, я ее не пил, понимая, что голова должна быть абсолютно ясной. Я вижу дорогу и заранее планирую, что должен добежать до того бугорка, осмотреться, подняться и добежать до следующего укрытия. Затем следующий бросок — и я во вражеском окопе». Участвуя во многих боях, он остался жив. Правда, позже получил ранение в ногу — это было на Невской Дубровке, где наши атаковали на голом месте и были видны врагу, как на ладони.

Многие бойцы, лечившиеся в госпиталях, где я работал, говорили, что их ранили (а многих других убили) потому, что командир, будучи пьяным, под угрозой немедленного расстрела посылал их в атаку, когда не было никакой надежды остаться в живых.

Но не только в этом был вред данного обычая. Он проявился и после войны, поскольку огромное количество людей, привыкнув употреблять алкоголь едва ли не ежедневно, вернулись с фронта в состоянии алкогольной зависимости. К сожалению, очень многие из этих героев в мирной жизни пополнили ряды алкоголиков и пьяниц.

После войны не было разрешено организовать Общество трезвости или выпускать какие-либо печатные издания, призывающие к трезвому образу жизни. По существу, никакой противоалкогольной пропаганды не проводилось Между тем, в органы массовой информации, в кино, театры, на телевидение, в издательства книг и журналов проникали люди, которые сознательно или по недомыслию — начали пропаганду алкоголя. Еще в 1951 году я писал в газете «Вечерний Ленинград» о том, что у нас практически осуществляется агитация за пьянство. Немало было и других статей и заметок различных авторов-трезвенников, которые отмечали огромный вред от кинофильмов и спектаклей, представлявших пьянство в самом привлекательном виде. Практически после войны мы не встречали ни одного фильма, где бы не была показана попойка положительных героев. Ни одного слова, осуждающего пьянство, наоборот, — в пьесах, кинофильмах и книгах все выглядело так, будто пьющие люди — самые положительные и, выпив водки, они становятся еще умнее, сообразительно выходят победителями из любого трудного положения. Как это ни парадоксально, как это ни противоречит науке, практике и здравому смыслу, освещение алкоголепития как положительного явления продолжается по сей день.

Вся, эта агитация рассчитывалась, прежде всего, на молодежь, и это принесло свои плоды: после войны пьянство в нашей стране стремительно начало расти.

О темпах роста пьянства говорят цифры отчета ЦСУ. Если взять за единицу уровень производства и продажи алкогольных «напитков» в 1940 году, то в 1965 году он равен 2,8, а в 1980 году — 7,7; то есть за 40 лет этот уровень вырос на 770%. Население за это время, по данным того же отчета, выросло на 35%. Это значит, что потребление алкоголя растет в 20 раз быстрее, чем численность населения (СССР в цифрах за 1980 г. М. Финансы и статистика 1981. С. 179). Такое положение не могло не сказаться самым отрицательным образом на целим ряде показателей, характеризующих состояние нашего общества. Из того же отчета мы видим, что смертность за эти 20 лет резко возросла: с 7,1 в 1960 году до 10,4 в 1980, — т.е. на 47%. Рождаемость за это же время. Снизилась с 24,9 до 18,3 (почти на 25%), а прирост населения сократился с 17,8 до 7,9-больше, чем вдвое. Если эти проценты перевести в цифры, то получится, что за указанный период в стране родилось на 30-35 млн. человек меньше, чем должно было родиться, если бы мы сохранили рождаемость хотя бы на уровне 1960 года.

По расчетам Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), в нашей стране ежегодно умирает от причин, связанных с употреблением алкоголя, более 900 тыс. человек. За двадцать лет от этих причин умерло 15-18 млн. человек. Это равносильно количеству жертв, которое могло бы быть от 20-22 атомных бомб, сбрасываемых на нашу страну. Такое сравнение вполне уместно, т.к. алкоголь убивает не только тех, кто пьет, но и приводит к тяжелым последствиям для окружающих, в первую очередь, для потомства. Если принять во внимание непрерывно увеличивающееся количество детей, появляющихся на свет дефективными и умственно отсталыми вследствие пьянства родителей, можно представить катастрофические последствия употребления алкоголя для народа и страны.

Некоторые полагают, что продажа алкоголя необходима для поддержания бюджета, что без этого будет нечем платить зарплату. На самом деле это не так. Наоборот, чем больше народ пьет, тем меньше денежные поступления в казну Алкоголь несет огромные убытки государству, которые во много раз превышают прибыль от продажи спиртного.

В результате хитро организованной пропаганды наш народ постепенно попал в страшную зависимость от алкоголя. Это резко ухудшило характер нашего общества.

Долгое время пьянство было характерно для стран с неграмотным населением. Теперь же в нашей стране при поголовной грамотности, росте культуры наблюдается безудержное пьянство, которое охватывает большую часть населения и в значительной степени сводит на нет наши культурные достижения и ведет к деградации народа. В самом деле, если в неграмотной и пьяной России практически все женщины были непьющими, 85% молодежи и 43% взрослых мужчин были абсолютными трезвенниками, то в наше просвещенное время непьющих мужчин всего 1-2%, молодых людей — 5-6% А наши женщины «догоняют» мужчин — женский алкоголизм вырос в тысячи раз по сравнению с довоенным уровнем.

Как известно, уровень алкоголизации страны определяется количеством абсолютного спирта на душу населения. Во всем мире эти данные ежегодно публикуются для общего сведения. В наших статистических отчетах их, обходят Стыдливым молчанием. Кому-то очень выгодно скрывать истинное положение вещей от народа, беззастенчиво лгать, утверждая, что у нас все благополучно, что в других странах дело обстоит хуже, чем у нас. На самом деле это совсем не так.

Ученые — социологи и экономисты — учитывая данные, опубликованные в документах ВОЗ, отдельные сообщения в нашей печати, а также используя данные экспертных опросов и совместных научных работ медиков и социологов, рассчитали: среднегодовое потребление абсолютного (100%) алкоголя на каждого жителя страны старше 15 лет, с учетом потребления попутных, самодельных, «напитков» и казенного спирта, достигло в 1980 году 17-19 литров (в «отсталой» России 1913 года этот уровень равнялся 4,3 л, был признан угрожающим и повлек введение «сухого закона»). Более точный подсчет потребления алкоголя с учетом того, что мы приобретаем огромное количество спиртных изделий за рубежом, делает названную цифру еще более грозной.

Существует определенная зависимость между душевым потреблением алкоголя и количеством алкоголиков в стране. По данным социологов, число алкоголиков в стране достигло в 1980 г. 17 миллионов, из которых лишь 20-25% было взято на учет медицинскими учреждениями. К этому необходимо прибавить ориентировочно 20-25 миллионов человек, находившихся в «угрожающем» положении (пьяницы или предалкоголики).

Подавляющее большинство алкоголиков и пьяниц — мужчины наиболее работоспособного возраста — 25-50 лет. Так можно ли удивляться тому, что, согласно докладу Правительства, мы не выполняли план по повышению производительности труда?

По вине нарастающего пьянства страна несет огромные людские и материальные потери, которые увеличиваются из года в год. Но еще страшнее другое. Алкоголь — это наркотик, который парализует центры мозговой деятельности человека — сначала временно, а затем необратимо. Таким образом, наступает оглупление народа с одновременным увеличением появления дефективного и умственно отсталого потомства.

Уму непостижимо: зачем люди отравляют и губят самое ценное, высшее и совершенное, что есть в природе — свой разум? Если человек — венец природы, то светлый разум его — это вершина того, что природа сотворила за миллиарды лет. И этот светоч люди сознательно уничтожают — не только у себя, но и у грядущих поколений.

Каждый, кто пишет об алкоголе, должен знать и помнить об этом, иначе его труды не должны попадать на страницы печати. Если же человек все знает и, тем не менее, продолжает пропагандировать употребление алкоголя в любом виде и под любым предлогом значит, он — преступник, подобный тому, кто пропагандирует войну и атомную агрессию.
Академик Углов Ф.Г.

?

Log in

No account? Create an account